Поднявшись на вершину дюны, по склонам которой росла жесткая, выбеленная морем трава, Сандер изучал все еще дымившиеся строения. Кроме птиц, ничего не двигалось. Но он не мог не обращать внимания на беспокойство Рина, зная, что может полагаться на острое чутье койота: тот ясно давал понять, что их преследуют.

Хорошо бы поехать верхом, но песок не дает опоры ногам – приходится идти пешком. Сандер отвернул от берега: на песке виднелись груды обломков, пробираться через которые будет сложно. Время от времени во влажном песке попадались раковины. Сандер с изумлением смотрел на фантастические витки этих морских драгоценностей. Некоторые из них он положил в свою сумку. Как яркое птичье перо или камень особой формы, они его радовали. Он представил себе, как вплавляет их в медную ленту, металл, который так легко поддается его искусству, как делает такие украшения, какие Толпа никогда не видела.

Песок покрылся жесткой травой, которая в свою очередь сменилась лугом. Но слишком открытая местность не нравилась Сандеру. На горизонте он видел темную линию леса. Его племя жило на открытых равнинах, но знало и леса севера, и ему казалось, что в лесу он легче найдет убежище.

Но он был опытный путешественник и понимал, что до наступления ночи до леса не доберется. Ему нужно теперь место, где можно было бы защититься, если инстинкт Рина верен и в темноте их подстерегает опасность.

Костер развести он не осмелился: пламя может привлечь тех, кто бродит тут по ночам. Поэтому наконец устроился среди камней, прислонившихся друг к другу, как будто они тоже нуждались в сородичах в час нужды.

Нарвав травы, он примял ее и устроил нечто вроде гнезда. Потом достал сушеную рыбу и разделил ее с Рином. Обычно в таких случаях койот отправлялся на охоту. Но казалось, в эту ночь он не собирался покидать Сандера.