— Я подумал, что знание математики поможет мне лучше разбираться в агрономии. — Ухватившись за неожиданно пришедшую в голову спасительную мысль, Ром поторопился ее развить: — Разве у нас нет нужды подсчитывать собранный урожай и устанавливать объем потерь зерна? Вы сами, профессор, говорили, что, обрабатывая количественные данные о химическом составе почвы и атмосферы, мы получаем возможность с максимальной точностью определять, какие нужны минеральные добавки, сколько внести влаги, когда выгодней начать сев и уборку.

— Все так, все так. Но для этой цели существуют электронные вычислительные машины. Наше дело — передать техам информацию, правильно сформулировать задачу и получить от них искомое решение.

— А если машина ошибется?

— Это забота техов. — Вальдес не удержался съязвить: — Она будет ошибаться, если они вместо своих механизмов станут развлекаться агрономией.

— Но разве в обиходе можно обойтись без умения считать? — не унимался Ром.

— Нам достаточно таблицы умножения, которая входит в минимум знаний. Нет, Ром, твои доводы не выдерживают критики. Нынешнее разделение труда — плод длительной эволюции. Поколение за поколением искали самые рациональные и экономически выгодные его варианты, каждая деталь здесь продумана до мелочей, выточена и отшлифована с умом и изяществом. Зачем же мудрить? Разве ты лучше вспашешь землю, если будешь знать, как устроен автоплуг?

Вальдес почувствовал, что нашел верный тон. Наконец все начинают склоняться на его сторону. Простые и ясные доводы во сто крат сильнее великих, но голых абстракций. Он особенно порадовался, когда ему на подмогу пришла Розалинда, слывшая самой способной на факультете и пользовавшаяся среди сверстников непререкаемым авторитетом. Все прочили блестящую карьеру этой красивой и напористой девушке с задатками вожака, умевшей всякий раз сказать именно то, что было у всех на уме.