— Что это было? — спросил я в замешательстве.

— Легкий гипноз, — улыбнулся он. — Извини. Ты сам просил показать тебе Единицу.

Я машинально затушил окурок. Мои движения не были уверенными, как обычно. Я был изрядно пьян.

— Где ты живешь? — зачем-то спросил я у него.

— В каком-то говенном отеле.

— Перебирайся ко мне, если хочешь, — неожиданно для себя ляпнул я.

— Идет! — тут же согласился Лаки. — Мне все равно, где жить, но в отеле — куча людей. Я не такой расист, как ты, но меня это начинает напрягать. В Единице нам запрещалось контактировать с другим видом вообще.

— Но почему?

Лаки пожал плечами.

— Я тоже не понимаю, почему так. Здесь одни порядки, там — другие… Это надо принять, как есть. А начнешь думать — сломаешь голову. Идем отсюда.

И мы пошли ко мне.

Все происходило без моего участия. Стол оказался заставлен закусками и запрещенным алкоголем свыше семнадцати градусов — Лаки каким-то образом обнаружил мой тайник и вытащил из него все «палево», которое я расписал для клиентов на месяц вперед. Но мне было наплевать. Не знаю, чему я радовался больше — отсутствию страха, обычному для меня в последние несколько лет, или тому, что у меня наконец-то появился друг.

— Ну, поехали, — Лаки быстро разлил коньячный спирт по фужерам. Я выпил, затянулся, посмотрел, что же я курю — и опять у меня в руке была наркотическая сигарета!

Мой разум сделал последнюю попытку взбунтоваться. Усилием воли я заставил себя протрезветь, попытался проанализировать факт попойки, чего я не допускал в своем доме никогда, но Лаки вовремя бросил парочку ничего не значащих фраз, и я неожиданно понял, что ничего плохого не происходит. Да и сам разговор про экологический терроризм, который мы вели, начинал захватывать меня все больше и больше.

— Эти белки и вправду вымерли? — я кивнул на его футболку, уже основательно залитую спиртными напитками.