Когда корабль стартовал, он находился в трехстах миллионах миль от астероида, причем с противоположной стороны от Солнца. Капитан Дойл распорядился, чтобы штурманы рассчитали базовый эллипс, по которому корабль должен был двигаться в свободном полете вокруг Солнца примерно триста сорок миллионов миль. Принцип расчета был похож на тот, что применяется охотником, который стреляет утку "влет", вводя элемент опережения. Но представьте себе, что во время выстрела дневное светило слепит вам глаза, птицу с вашей "огневой позиции" не видно и у вас для прицела нет ничего, кроме нескольких пыльных отчетов о том, как двигалась цель, когда ее наблюдали в последний раз.

На девятый день капитан Дойл отправился в штурманскую рубку и начал мучить клавиатуру массивного вычислительного комплекса. Затем он послал дневального за штурманом. Через несколько минут внушительная фигура вплыла в дверь, зафиксировалась с помощью троса и поприветствовала капитана, пристегнутого ремнями к своему креслу:

- Утро доброе, шкипер.

- Привет, Блэки, - старый космический волк поднял глаза от экрана. - Я как раз проверяю твои расчеты по "обеденным" ускорениям.

- Может, отправим за борт всех этих крысят, сэр? Вместе с очередной порцией мусора. Тогда ни вам, ни мне заниматься ерундой больше не придется.

- К сожалению, это лишь мечты. А в жизни, если мы не дадим ребятам проглотить свою пайку, то довезем до астероида кучку доходяг. С десяти по корабельному времени я собираюсь приступить к торможению. Какие у нас были скорость и координаты на восемь вечера?

Штурман достал из кителя блокнот.

- Скорость - триста пятьдесят восемь миль в секунду; курс: прямое восхождение - пятнадцать часов, восемь минут, двадцать семь секунд; склонение - минус семь градусов, три минуты; расстояние до Солнца - сто девяносто два миллиона четыреста восемьдесят тысяч миль. Наше радиальное положение - двенадцать градусов над курсом и почти нулевое на курсе по прямому восхождению. Солнечные координаты нужны?