– Сотня самолетов–штурмовиков! Четыре тысячи пехотинцев! Бог ты мой… Я не представляю, как вы будете отбиваться от такой оравы.

Уил не стал спешить с ответом. Он передал микрофон Кики.

– Установи такой канал, чтобы слышали все. И кричи на всю Северную Америку, что здесь творится смертоубийство… – после этой тирады он смущенно посмотрел на Большого Эла. – Нам не справиться, Эл. Все, что есть у «Полиции Штата Мичиган», – это двадцать вертолетов–штурмовиков и с десяток самолетов. Самолеты почти все на Юконе. Можно, конечно, установить пушки на наши поисково–спасательные суда – их, пожалуй, сотня наберется. Но на это уйдет не одна неделя.

Эл побледнел, но ужас, которому он дал волю раньше, уже прошел.

– Значит, остается блефовать? Лейтенант кивнул.

– Но мы дадим все, что есть у Мичигана, и так быстро, как это только можно. Если нью–мексиканские запасы не слишком велики… возможно, этого хватит, чтобы их отогнать.

Большой Эл вздрогнул – но, может быть, это только показалось – и равнодушно посмотрел через плечо лейтенанта на дорогу впереди. На переднем сидении Кики расписывала душераздирающие подробности вражеских передвижений и кричала, что нападение неизбежно. Время от времени она упоминала позывные и звания, так что вряд ли кто–нибудь усомнился, что эти призывы и предупреждения исходят от самой что ни на есть настоящей полицейской службы.

Ветер задувал в открытые окна, принося с собой будоражащий запах росной травы, которая казалась темно–зеленой. Вдалеке сверкал серебряный купол хранилища свежих продуктов, недавно возведенный на ферме. «Линкольн» миновал маленькую церквушку Методистов – она белела на фоне клумб и ухоженных газончиков, точно была сделана из сахара. Позади, в пасторском садике, уже кто–то трудился.

Дорога оказалась достаточно хорошей, чтобы ее не смогли разбить огромные колеса сельскохозяйственных машин.