Стронг прошелся по узкому коридору кунга, в котором размещался командный пункт, мимо аналитиков и клерков. Постоял мгновение у задней двери, чувствуя, как потоки охлажденного кондиционерами воздуха овевают лицо. Сверху кунг был завешен камуфляжной сеткой, но сквозь нее было все прекрасно видно. Изумрудные листья отбрасывали причудливые тени, и те играли в пятнашки на бледно–лимонной поверхности известняковых глыб. Кунг установили в поросшей лесом лощине, у ручья, на землях, которые разведслужба Республики приобрела некоторое время назад. Чуть к северу находятся бараки, а в них – люди, которых та же разведслужба привезла сюда, якобы для работы на фермах. Благодаря этим бедолагам у республиканцев есть законное право находиться на неуправляемых землях. То–то они удивятся, когда поймут, какую роль играли. А потом обнаружат, через какие–то несколько месяцев, что им больше не грозит нищета, что у них есть собственные фермы – на земле, которая, возможно, окажется более гостеприимной, чем пустыни Юго–Запада.
В шестнадцати километров к северу находится Манхэттен. Это – задача–минимум, но войскам Республики все–таки следует соблюдать осторожность. Это очень важное, хотя и маленькое испытание, которое позволит ему внести в свой анализ определенные коррективы. В этом городе и его окрестностях обитают Жестянщики. Они выпускают точнейшие электронные приборы и не уступающее им оружие. Это внушает уважение и одновременно – беспокойство. Откровенно говоря, Стронг считал их единственной силой, способной помешать вторжению, план которого он предложил Президенту три года назад.