Женщина из толпы, явно беременная, говорит:

— Вы просто нарисовали свой собственный маршрут. Вы ходили по безопасным местам, и я ходила по безопасным местам, и все мы здесь знаем, каких мест нужно избегать. Вот и все. Кроме этого, у нас нет ничего общего между собой.

— Вы ошибаетесь! — Ораторша опять проводит указкой вдоль голубой линии. Мы не шатаемся по городу без цели. Мы — жители этого странного аттрактора, вот кто мы такие. Это отличает нас от других и, если хотите, объединяет.

Из толпы доносится смех, кое-кто выкрикивает ругательства. Я шепчу Марии:

— Ты знаешь ее? Встречала ее когда-нибудь раньше?

— Кажется, нет.

— И не могла встречать. Ты что, не понимаешь? Это же такой робот-миссионер!

— Миссионеры говорят совсем не так.

— Она миссионер рационалистов. Не христиан, не мормонов, а рационалистов.

— У них не бывает миссионеров.

— Ты обрати внимание на язык. «Странный аттрактор!» Типичный рационал истеки и жаргон.

Мария пожимает плечами:

— Бассейны, аттракторы — это тоже слова рационалистов, но мы же все так говорим. Не все ли равно, кто придумал эти слова?

— Я построю свой храм на песке, — продолжает женщина. — Я никого не зову вы все равно сами придете ко мне.

Я беру Марию за руку и говорю:

— Пошли!

Но она резко вырывается:

— Почему она тебе так не нравится? Вполне возможно, она права.

— Ты что, с ума сошла?

— У всех есть свой аттрактор, почему у нас его не может быть? Именно такого, странного… Посмотри, он самый красивый на этой карте.

Я в ужасе мотаю головой:

— Да что ты такое говоришь?! Мы свободны! Мы столько мучились, чтобы остаться свободными!

Она пожимает плечами:

— Может, и свободны. А может быть, попали в плен к тому, что ты называешь свободой. Может быть, нам больше не надо бороться. Разве это плохо? Какая разница — ведь мы все равно делаем то, что нам хочется?