Веревку, что прихватила из хозяйства садовника, привязала к колонне, встала на четвереньки, спятилась, повисла... и насилу удержалась. Тонкая оказалась веревка. Не ухватиться. В эту ночь больше и не пыталась выбраться. Вязала узлы и проверяла, как за них держится рука. И придумывала, как сделать так, чтобы веревка к нижней кромке амбразуры не прилегала и пальцы не плющила.

   А уж на другую ночь спустилась к подножию стены в колючие заросли, и под прикрытием веток пробралась к кромке обрыва. На обратном пути новое приключение. В потемках, да среди сплетения ветвей с трудом отыскала конец веревки.

   В общем, путь к свободе потребовал от нее долгих трудов, когда ночь за ночью она постепенно прокладывала маршрут к подножию крутого откоса.

   И пришлось приучить всех к своему неуклонному обычаю проводить выходные в одиночестве с книгами. Зато те несколько часов, что удавалось провести с поселковой ребятней разок-другой и не каждую неделю - это было всегда здорово. Ее, случалось, обижали, или прогоняли, но она появлялась снова и снова. И стала своей в крошечной рыбацкой деревушке.

   И вот теперь после первого серьезного и такого удачного лова она застала празднество по случаю окончания промысла сельди. О том, что косяки ушли, ей рассказал Рик. Они с Апрелькой еще почти полную лодку наловили в ночь с воскресенья на понедельник. А потом и у них, и у других рыбаков переметы оставались пустыми. Изредка, какая шальная рыбешка попадется. Однако еще три дня промысел продолжали в расчете, что подойдет какой нибудь запоздалый косяк. А сегодня с утра все снасти убрали.

   Вечером под навесом на берегу накрыли столы. Там народ постарше предавался чревоугодию и злоупотреблял хмельным. А молодежь собралась на утоптанной площадке между причалами и при свете костров развлекалась по-своему. Танцы, флирт, разговоры, да прибаутки. Чуть особо в этом кругу смотрелась группка пострелят, Веткиных сверстников. И не прогонишь - в промысле были. И для общения всерьез непригодны - детвора еще. Особенно Апрелька.