— Так верещат только лучники шасу, — Нахт невозмутимо перетащил Неферт через плечо и усадил на колено. На другом его колене лежали непонятные тонкие ремешки с бронзовыми колечками. — Кроме того, я тебя видел.

— Правда? — разочарованно протянула Неферт. — Я же очень незаметно подкрадывалась.

— Змейка, если бы я мог не заметить, как ты подкрадываешься, я бы сейчас здесь с тобой не разговаривал.

— А почему ты так рано встал?

— Армейская привычка.

— И даже после пира? — Неферт стрельнула глазами.

— Хорошенького ты мнения о своем брате, если думаешь, что у меня может трещать голова после такой благопристойной тягомотины, как вчерашнее. Впрочем, это не твоего ума дело, — слегка обнимая Неферт рукой, Нахт снова взялся за свои ремешки.

— А это что?

— Так, надо перебрать сбрую. Не могу понять, что и где мне не нравится.

— А почему не приказать это сделать рабу? — удивилась Неферт.

— Рабу? — в свою очередь удивился Нахт. — Да ты с ума сошла, змейка. Может, я и в набег раба пошлю?

Неферт негромко рассмеялась и сильнее прижалась к Нахту: как все-таки здорово было то, что этот знаменитый воин, героические деяния которого отражены на папирусе в назидание потомкам, является ее родным братом и она может так славно валять с ним дурака и болтать в утреннем саду…

— Нет, змейка, — продолжал Нахт. — В своей колеснице надо знать крепление каждой спицы, подкову каждого коня. Впрочем, кони — это особая статья. Но и в колеснице надо знать, и не глазами, а пальцами, каждый вбитый гвоздик. Пусть рабы катятся к Сетху! А сбруя… Сбруя, змейка, это паутина, связывающая своенравных коней, легкую колесницу и тренированного воина в единое и великолепное целое! Да, кстати, ты поедешь со мной кататься?

— Ты серьезно?

— Вполне. Мне будет приятно тебя прокатить.