- Он обвел рукой помещение, сам легонько хохотнул - шутка же! - и собравшиеся его поддержали, но коротко, чтобы не прерывать надолго хороший тост. - И вы сами знаете и представляете, как много интересного он увидит, узнает и поймет. А может, и взгляды кое-какие на жизнь свою нынешнюю переменит, потому что Краснокитежск - не простой город: дух его во все поры проникает, в любое сознание навечно входит, он неистребим, неуничтожим, как неистребимо и неуничтожимо все то, что нами нажито и накоплено за минувшие прекрасные годы. Одно слово: мы - это Краснокитежск. И наоборот.

Все зааплодировали бурно и радостно, а кто-то крикнул:

- И никакие перемены нам не страшны!

- Верно подметил, Макар Савельич, - согласился Василь Денисыч, - не страшны. Это - наше дело, кровное. Легко на них пошли и легко перестроимся, потому что за нами - опыт, за нами - правота. Так выпьем же компоту за нашего гостя и пожелаем ему, чтобы дух Краснокитежска проник в его организм и стал его духом. Здоровья вам, значит, и уверенности в правоте нашего общего дела.

Умнов ничего из сказанного не понял. То ли речь серого начальника была настолько аллегорична, что понять ее мог лишь посвященный, каковыми, похоже, все за столом являлись. Либо речь эта традиционно ничего не значила: слова и слова, лишь бы выпить поскорей. Хотя бы и компота.

И выпили. Компот - клубничным он был - оказался вкусным - холодненьким, духовитым, в меру сладким.

- А теперь закусить, закусить, - задушевно, будто чистого ректификату хватанул, произнес Василь Денисыч, зацепил малосольный огурец, хрупнул и захрустел, расплылся в улыбке: - Ах, лепота... Нет, что ни говорите, а дары земли - дело великое. И грешно их земле оставлять.

- Это вы о чем? - поинтересовался Умнов, наворачивая между тем семгу с балыком, перекладывая их лучком и редисочкой, закусывая бутербродом с черной икрой и уже подбираясь к солянке, поскольку в банкетно-самообслуживающем ритуале имелся, на взгляд Умнова, один крупный недостаток: горячие блюда, взятые оптом, имели скверную тенденцию к остыванию.