— Я тоже, — солгал Тойер. Впрочем, что значит «пить»? Все зависит от определения.

— Я не люблю говорить «я тоже», — с томным видом заявил Зенф.

— Я тоже, — подтвердил Тойер. Изгнанник из Карлсруэ хихикнул; невольно рассмеялся и Тойер.

— Вы и раньше так? — осторожно поинтересовался Зенф. — Ну, вот так вместе праздновали? Когда меня еще не было с вами.

Тойер покачал головой:

— Во всяком случае, нечасто. Когда мы закончили наше первое расследование, вот тогда мы это дело отметили. Но в то время мы все были холостяками, кроме Штерна… Да! У меня же была приятельница — совсем забыл! Вот балда!

Зенф допил свой бокал:

— Я-то точно балда: ведь я на машине приехал! Ладно, оставлю ее. Осчастливлю парковщиков, заплачу. Иногда это даже приятно, появляется ощущение собственной значимости. Парковщиков так редко радуют. Иногда мне их даже жалко.

— Парковщиков? Думаешь, они такие несчастные?

— Нет… А знаете что: если бы Штерна не подстрелили, я бы сейчас тут не разговаривал с вами.

Тойер почувствовал, что праздничное настроение как рукой сняло.

— Если бы моя жена не погибла, — буркнул он, — то и я бы тоже не здесь сидел. Что толку говорить о таких вещах? В жизни всякое бывает.

Зенф посмотрел на задний двор:

— Да, точно. Всякое бывает. Я тоже сказал себе так, когда мой отец умер с голоду в кабинке клозета.

— Ведь врешь!

— Точно, наврал. Ради красного словца. Раздался грохот взрыва. Тойеру показалось, что он расслышал, как звякнула посуда в буфете:

— Что это было?

— Новый год, — равнодушно констатировал Зенф. — Примите мои поздравления.

Тойер рванул дверь в коридор, чтобы, проявляя чудеса героизма, спасти из ада хотя бы своих дам. Явно это дело рук Хафнера! И тотчас услышал:

— Ну, это только начало! Вот сейчас шарахнем так шарахнем! Внимание!