Она почувствовала на себе ревнивый взгляд учителя; заметил его и Анатолий. Он в ярости двинулся на нее:

— Заткнись! Думаешь, ты мне нужна? Нет, не нужна! Жирная корова с огромными ногами!

Ее правая рука напряглась, в ней сконцентрировалась вся сила, как ее учили на тренировках.

Нужно только представить себе, что ты разрубаешь противника.

Ступай в секцию карате, сказал когда-то отец, тебе будет полезно. Будешь чувствовать себя уверенней.

Удар пришелся по голове Анатолия, за левым ухом. Раздался странный треск. Парень упал. И больше не шевелился.

Фредерсен вытаращил на нее глаза:

— Что ты наделала?

Мысли Корнелии ворочались необычно медленно и были тяжелыми, будто каменными, с острыми краями.

Фредерсен опустился на колени возле Анатолия:

— Ты…

— По-моему, он мертв, — сообщила она.

— Да… — Фредерсен встал; он казался совершенно спокойным. Посмотрел на нее.

— Он был у меня прошлой ночью, потому что он… не хотел… — Корнелия с трудом выговаривала каждое слово, будто ее рвало ими. — Он был ласковым, потому что привык, потому что ему приходилось быть ласковым. У каждой задачи есть свое решение. — Она рассмеялась и почувствовала, как внутри закипает бешенство. — Жизнь — это математика.

Фредерсен покачал головой.

— Вы собираетесь меня ударить? — продолжала она. — Убить? Пойдете за решетку за двойное убийство?

— Вот лежит мальчишка, мертвый. Неужели тебе наплевать? Ты такая бесчувственная? — Фредерсен почти кричал.

Корнелия задумалась, наморщила лоб и пожала плечами.

— Да! — решила она и с ужасом ощутила, что так оно и есть на самом деле. — Я бесчувственная!

Дождь, слишком теплый для января, намочил волосы, они прилипли к коже. Учитель и ученица стояли напротив друг друга и молчали. Наконец Корнелия сказала:

— Но я умею подделывать чужие почерки.