– Не хуже других, он говорит! – воздел руки Ши в непритворном возмущении. – Да подайся ты к старшине квартала вышибалой, я бы слова не сказал! Срезал бы кошельки, как всякий порядочный шадизарец в твоем возрасте… Но такое!..

– Между прочим, в нашем клане, – угрюмо сказал Малыш, – работа человекоохранителя считалась почетной и уважаемой.

– Ши, конечно, преувеличивает… – жалобно протянула Диери. – Конан, ты хорошо подумал?

– Я вообще не понимаю, чего Ши не нравится, – защищался киммериец. – Кстати, если б я не отдал свое жалование за долги одного моего приятеля Кривому Зартаку, Кривой этого приятеля давно бы развесил на окрестных заборах. В назидание прочим.

– Он не понимает. Он, видите ли, не понимает! – возопил Ши Шелам. – Так. Беру себя в руки… и спокойно… словами, доступными даже варвару… объясняю, что мне не нравится. Ты – дубина!!!

Диери, несмотря на серьезность момента, не выдержала и прыснула.

– Очень доступно, – съехидничала она.

– На что ты польстился? – продолжал разоряться Ши. – На двадцать империалов «подъемных» и новый меч? Или, может, на красивую форму, на лживые посулы зазывалы-вербовщика? Разве можно быть столь непроходимо тупым? Ты же видел городскую стражу, во что они превращаются уже на первом году службы: ржавые мечи, голодные глаза, брюхо до колен и никакого уважения. Стража! Тьфу! Сборище косоруких увальней! Хочешь стать таким же? Приятель, одумайся, пока не поздно!

– А, вот ты о чем, – вздохнул Конан с явным облегчением. – Погоди кричать, я ведь нанялся не в городские стражники. Они там поголовно полные олухи. Нет, дознаватель Рекифес, как обещал, принял меня в Сыскную Когорту.

Ши потерял дар речи.

– Помнишь, пару лун назад, – принялся рассказывать Малыш, по-своему истолковав внезапное молчание друга, – мы разобрались с Пустотниками – паучатами, и Рекифес предлагал нам обоим поступить к нему на службу? Я еще подумал: может, впрямь наняться? Платят неплохо, занятие уважаемое и вдобавок нескучное. Мой дедушка Аудагос всегда говорил… Эй, ты чего?!