Когда парень в сером подошел к столику Конрада, протрезвевшие бражники один за одним стали выскакивать из таверны. Буквально через мгновение никого из них не осталось, один лишь лейтенант мирно спал за своим столом.

Остановившись перед Конрадом, незнакомец пальцами взял с тарелки отрезанный кусок мяса. Повертел в руках, понюхал, после чего повернулся к стойке.

— Хозяин!

Над стойкой показались испуганные глаза.

— Ах ты, шельма, — укоризненно покачал головой незнакомец. — Это — медвежатина?! С каких это пор медведи начали хрюкать?

— Так, я это, господин…

— Что ты это? Где твой хваленый медвежий окорок?

— Не губи, господин. Токма где ж ее нонче взять-то медвежатинки-то? И свининку-то чай в нонешнее время с трудом достать удается. А уж охотники…

Конрад не смотрел на балаган, устроенный серым пришельцем. Его взгляд был направлен слегка в сторону, так чтобы одновременно видеть всех. А правая рука ненавязчиво потирала шею — так легко схватить рукоять меча за спиной.

В жалостливое блеяние тавернщика вплелся мерный стук капель за окном — небеса все же разродились дождем. Серый раздраженно швырнул в сторону стойки блюдо с мясом и снова повернулся к Конраду.

— Ну что, старый друг? Знаем, что сам не отдашь, но спросить обязаны. Потому… — незнакомец сделал паузу, пытаясь заглянуть в глаза сидящему перед ним. — Возвращай нам то, что принадлежит нашему Господину, — он предусмотрительно не стал опираться на стол, а держался на расстоянии. — Мы можем сказать тебе: мол, сам понимаешь, только работа, ничего личного. Но мы этого не скажем. У нас много личного к тебе, Конрад.

— Я много раз слышал от людей и нелюдей "это работа" или "ничего личного". Они все умерли. Да и тебя стало меньше после нашей последней встречи, Пятитень.

Рука Конрада привычно рванула рукоять, высвобождая из ножен черный клинок. Полыхнули багряные руны, меч просвистел быстрее ветра, но серый оказался еще быстрее. Он уклонился от черного лезвия и в ответ рубанул сам.