Лоуренс, взбешенный этим «простым солдатом», впервые посмотрел прямо в холодные глаза принца.

— Мы с Францией находимся в состоянии войны, сэр. Если вам угодно заключать союз с нашим неприятелем и оказывать ему военную помощь, не посетуйте на то, что мы отбираем ваше вспомоществование в честном бою.

— Вздор! — вскричал Барэм. — Китай ни в коей мере не является союзником Франции, и мы не считаем его таковым. А вам, Лоуренс, ни в коей мере не подобает обращаться к его высочеству, — свирепо присовокупил он вполголоса. — Держите себя в руках.

— Вы используете пиратство как довод в свою защиту? — презрительно бросил принц, не обращая внимания на вмешательство лорда. — Обычаи варварских наций нам безразличны. Грабьте друг друга как считаете нужным, если только это не наносит оскорбления императору, как произошло в данном случае.

— Нет, ваше высочество, ничего подобного, — засуетился Барэм, прожигая Лоуренса взглядом. — Его величество и все британское правительство питают к китайскому монарху глубочайшее уважение. О намеренном оскорблении даже речи не может быть. Будь нам известно, что это за яйцо, мы никогда бы…

— Теперь вам уже все известно, однако вы ничего не сделали для искупления вашей вины. Лун Тен Сян по-прежнему носит сбрую, словно какой-нибудь конь. Он перевозит грузы, подвергается всем опасностям войны, и опекает его простой капитан. Лучше бы это яйцо кануло на дно океана!

Лоуренс с радостью отметил, что Барэм и Повис не меньше его поражены жестокосердием принца. Даже переводчик поморщился и в первый раз не стал доводить до других смысл сказанного.

— Уверяю вас, сэр: знай мы, что вы будете против, сбруя вовсе не была бы надета, — заспешил, опомнившись, Барэм. — Мы постарались всячески возместить Отчаянному… то есть Лун Тен Сяну… все прежние неудобства. Капитану Лоуренсу он, во всяком случае, больше не подчиняется. Вот уже две недели, как мы пресекли их общение.