— С этим делом вообще все было непросто. Странно как-то, — сказала Консуэло. — Сын Ортеги сам отпустил ребенка, уселся на кровать в звуконепроницаемой комнате, приготовленной для похищенного, и ждал, пока приедет полиция. На его счастье они добрались первыми — раньше родителей.

— Говорят, в тюрьме ему приходится несладко, — сказал Кальдерон.

— Мне ни капли не жаль тех, кто покушается на детей, — жестко сказала Консуэло. — Они получают по заслугам.

Вернулась Маделайн Крагмэн с номером телефона. Теперь на ней были темные очки, словно защищавшие хозяйку от собственной слепящей белизны.

— Как зовут адвоката? — спросил Фалькон, набирая номер на своем мобильном.

— Муж говорит, его имя Карлос Васкес.

— А где ваш муж?

— Дома.

— Когда сеньор Вега дал вам этот номер?

— Прошлым летом, перед тем как поехал к Марио и Лусии туда, где они отдыхали.

— Сеньора Хименес, Марио — тот ребенок, что ночевал сегодня у вас дома?

— Да.

— У Веги есть родственники в Севилье?

— Родители Лусии.

Фалькон отошел подальше и попросил соединить его с адвокатом.

— Я старший инспектор Хавьер Фалькон, — представился он. — Ваш клиент, сеньор Рафаэль Вега, лежит на полу в своей кухне без движения. Возможно, он мертв. Нам нужно войти в дом.

Васкес долго молчал, переваривая ужасную новость, и наконец заговорил:

— Буду через десять минут. Советую вам не пробовать туда вломиться, старший инспектор. Больше времени потратите.

Фалькон взглянул на неприступный дом. По углам — две камеры слежения. Еще две он нашел за домом.

— Похоже, Вега очень заботился о безопасности, — заметил он, возвращаясь к остальным. — Камеры. Пуленепробиваемые окна. Надежная дверь.

— Он богатый человек, — сказала Консуэло.

— А Лусия… она, мягко говоря, нервная, — добавила Мэдди Крагмэн.