Поэтому, когда ему нужно было расслабиться, он всегда звонил Паше. Тот лучше самой искусной любовницы мог помочь ему забыться. Он бы до сих пор ему названивал, но всему приходит конец. Родители мальчонки узнали об их невинном увлечении. Вот тогда-то та часть тела, которая так притягательно действовала на Владлена Марковича, у паршивца вмиг превратилась в золотую. Оказалось, мальцу едва пятнадцать стукнуло. Вот и пришлось расстаться с новеньким «БМВ» и трехкомнатной квартирой, хоть и не московской, но все же. В Салимове тоже начали строить приличные дома. В одном таком, прозванном в народе Замком за его схожесть со средневековым строением, Владлен и купил квартиру. Как знал. Купил – и отдал. Суки, чтоб вас всех!

Теперь он аккуратен в связях. Нет, он мог, конечно, напугать их, заплатить адвокатам – да, в конце концов, даже судьям, – но ему не нужна была огласка. Такой видный человек – и гомосексуалист. Да еще и педофил, мать его!

У нас тут не Америка и не Англия. И он не Элтон Джон и не Джордж Майкл. Маму бы кондрашка хватила. Ее раздражало хоть какое-нибудь упоминание о сексуальных меньшинствах. «Эти пидарасы скоро весь мир захватят!» – выкрикивала она из спальни после просмотра очередного шоу. Узнай она, что ее сын засунул свою хреновину в представителя того же пола… да она бы хер ему оторвала и сожрать заставила. Общественное мнение – ничто по сравнению с гневом любящей матери.

«Надо завязывать с экспериментами. Анжелочка будет последней. Ну, или одной из последних».

Влад улыбнулся. Он напомнил сам себе конченого алкаша, говорящего перед налитым стаканом: «Ну, все, этот последний – и завязываю». А потом надирается и забывает, какой из стаканов последний.