Какое-то время мы разговаривали, и я видел, что они заинтересовались моими теориями относительно быстротекущих мутаций. Это была их область, и под конец девушка заявила:

- Мистер Ван-Хорн, вы наткнулись на нечто невероятно важное для всех нас. Вы обязаны вернуться и помочь добраться до сути перемен, которые с вами произошли.

Она смутилась и этим немного напомнила мне жену.

Тут же включились двое других. Они использовали меня вместо амортизатора, задавая вопросы и сами отвечая на них, заставляя меня все теплее воспринимать возможность возвращения. Я был затянул в водоворот энтузиазма. Ощущение причастности поглотило меня, я забылся. Я забыл, как вспыхнул, словно спичка, корабль, забыл, как она лежала на трапе, застывшая, синяя и чужая, забыл все годы, которые промотался по пространству, забыл о проведенных здесь месяцах и - самое главное - забыл о моих изменениях.

Они упрашивали меня, они говорили, что готовы хоть сейчас отправиться в путь. Некоторое время я колебался, сам не зная, почему, но мои подсознательные крики никто не слышал.

Потом я смягчился и взялся за скафандр. Когда я надвинул обогревающую ткань на свою опухоль, какое-то время они переглядывались, потом девушка подтолкнула своего спутника, а второй скорчился от нервного хихиканья.

Они позабавили меня, растолковывая, сколь важным будет мое открытие для человечества. Я слушал, я хотел этого. Все было слишком хорошо после того, как я приготовился провести на Аду вечность.

Мы выбрались из кабины. От моего обломка до их корабля было совсем недалеко. Я удивился и обрадовался, увидев, каким сияющим был их корабль. Они им гордились, они хорошо о нем заботились.

Это было новое племя - легковозбудимые, интеллигентные ученые с юношескими идеалами. Что ж, удачи им. Они не мешали старым бродягам вроде меня. Корабль был освещен автоматическими прожекторами, лучи которых падали на корпус, и корабль сиял в ночи Ада, словно гигантский яростный факел. В космосе, должно быть, он покажет себя еще лучше.