- В горных породах может найтись что-нибудь годное для переработки, - проворчал я.
Жена улыбнулась: полные губы, зубы осторожно прикусывают нижнюю.
- Должна же быть какая-то награда за эти невыносимые медовые месяцы, что я провел с тобой.
Я шутливо поцеловал ее, так как мы и без того были счастливы, просто счастливы, потому что мы были вместе. Я не знал, что это значит для меня, пока был счастлив.
Настолько естественной была наша радость общения друг с другом, что я даже не задавался вопросом, как бы это было, не будь ее.
А потом мы прошли сквозь облако субатомных частиц, которое плавало перед орбитой Первой Луны, и, хотя экран не отметил его, сперва оно было перед нами, потом вокруг нас, потом позади, проделав на своем пути миллионы крохотных, невидимых отверстий в корпусе корабля.
Через эти отверстия и за тысячу лет не утекло бы столько воздуха, чтобы мы с женой почувствовали какое-либо неудобство, но они проходили и сквозь двигательный отсек. Частицы были не просто пылинками, а чем-то совсем другим, возможно, даже античастицами, и мне уже никогда не узнать,что они натворили с двигателями, но энергетика корабля отказала и он стал падать на мой мир, а в километре над поверхностью взорвался.
Жена погибла. Я видел ее тело, когда выбрался из уцелевшей секции кабины. Я спасся, уцелели огромные баллоны с кислородом, а жена осталась там, между двумя металлическими стенами, на трапе, ведущем из кабины в камбуз, куда она отправилась, чтобы сварить мне кофе.
Моя жена осталась лежать там, протянув ко мне руки за помощью, и кожа ее была совершенно синей... Простите, мне до сих пор тяжело об этом вспоминать, такой она была, когда я выбрался наружу и ушел.
С тех пор я не бывал там.
Мой мир - жестокий. Небеса, которые двенадцать месяцев темны, лишены облачного покрова. Поверхность его не знает прикосновения воды. Я пользуюсь циркулятором, который собирает мои отходы и превращает их в воду, пригодную для питья. У восстановленной воды стойкий железистый привкус, но меня это не особенно беспокоит. С водой у меня нет проблем.