Один за другим, внешне с воодушевлением, но иногда со страхом, люди начали перекачивать в кибернетические оболочки роботов, превращать в программное обеспечение основу своей индивидуальности – в той мере, как мы это понимаем. Вскоре выяснилось, что вся информация о человеческой личности, которая, кстати, умещалась на одном гибком диске (одностороннем), может быть перенесена в кибернетическую матрицу приемной машины.

Достаточно сложные разумные роботы, созданные полностью искусственно, вскоре были признаны обладателями всех законных прав, морального и этического статуса, эквивалентного человеческому. Но создание роботов, копирующих естественнорожденных людей, подняло новую тему: кто из этих созданий, человек или робот, – единоличный владелец имени и прав личности, а также недвижимости, финансов и своей истории? Хотя человеческая и механическая части начали свой путь с одинаковым сознанием, раздельное существование разных «я» вело к тому, что очень скоро эти «я» неминуемо выбирали разные дороги, каждое – подчиняясь собственным главным целям, своим планам, в результате чего неизбежными становились споры о совместно используемых ресурсах.

Суд, внимательно рассмотрев этот вопрос, вынес решение: может быть только один носитель личности. Если человек пожелал загрузить свое «я» в компьютер, его исходное тело подлежит уничтожению. (Поскольку в то время решение о перезагрузке принимали в основном неизлечимые больные, этот вердикт остановил не многих.)

Тем не менее на какое-то время Большой Исход задержался. Но чем очевиднее делались преимущества существования в теле робота – ни голода, ни боли, ни старения, ни нужды участвовать в изматывающих дебатах по поводу здравоохранения и реформы социального обеспечения, – тем больше людей стало перезаписываться.

За десять лет число органических людей сократилось до миллиона.