— Нет, но ведь — я все-таки вернусь и позволю себе заметить одну маленькую забавность — действительно еще есть люди, которые воспринимают нового президента как новую власть. Как бы смешно это не звучало — но такие люди действительно есть.

— Это бесполезно.

— Ой, а моя дочка тут недавно мне заявила, что хочет татуировку сделать.

— Ну, дак что теперь.

— Дак ведь я спрашиваю — а зачем тебе? Она говорит — это, типа, модно щас. Мода такая.

— Ну, это всегда так. Что ты хотел?

— Дак ведь говорит — хочу как у… этого… как у Тимати.

— Да, есть у нас такой забавный персонаж.

— Раньше татуировки — у каждой ведь свое значение было. Просто так их не делали. В татуировках можно было судьбу человека проследить и узнать, чем он занимается. Это была его жизнь. И у каждой татуировки было свое значение и своя история. И за татуировку еще нужно было ответить.

— Ну, дак это всегда так. Всегда так было. Сначала появляется какой-то человек, который живет этим, он этим дышит, для него это — его жизнь. Это часть его. Он пропитан этим. Он этим живет. А потом у него появляется куча последователей, для которых это просто понты, как говорится. Здесь и начинается массовая культура.

— Ну да. Это из разряда, когда элитарная культура переходит в массовую. Только там на самом деле не совсем так, как ты сказал. Сначала у этого человека появляется группа последователей, которые так же отождествляют себя с ним и его жизнь со своей — и для некоторых из этих людей это становится потом тоже частью собственной жизни, они тоже этим пропитываются. А вот потом уже, когда это переходит в по-настоящему массовую культуру — вот тогда уже люди просто начинают копировать какие-то внешние признаки, не вкладывая в это никакого смысла. И вот тогда уже и смысл этого движения, или идеи, или образа жизни — теряется.