Выехав на равнину, оба войска остановились. Я хотел было последовать общему примеру, но не имел ни малейшего понятия, как это сделать. Чимбай-хан тоже не остановился и скакал теперь мне навстречу, потрясая копьем. По сценарию, видимо, так и полагалось, потому что сзади я слышал ободряющие крики: "Дай ему, дай!" Я попытался на ходу отстегнуть щит. Посреди поля мы встретились. Когда столкновение казалось неминуемым, я судорожно вцепился в то, что обычно называют вожжами. Копь, к моему изумлению, остановился и затанцевал на месте. Тогда я заметил, что Чимбай-хан скачет не так уж стремительно и все время оглядывается на свое войско. Подъехав ближе, он остановился, опустил копье и заговорил: - Слушай, дорогой, погоди драться, я тебе сейчас все... Ай! Сережка! Товарищ Шестерехин! Ай, шайтан! - Рустам Махмудович! - закричал я, узнав своего соседа, начальника АХО нашего института. Никогда в жизни, даже в самом кошмарном сне не мог бы я представить в таком виде этого солидного хозяйственника. Строгий костюм его был небрежно прикрыт чешуйчатыми латами, отливающими золотом, галстук выбился из-под кольчуги. Обут он был в яркие курносые шлепанцы на босу ногу. - Ай, молодец! - радовался он. - Я думал, совсем пропадать придется, думал, с ума сошел, ишак старый! А ты как здесь очутился? - Я с работы шел и... - договорить мне не удалось, здоровенный ком земли саданул меня в плечо и разлетелся на тысячу кусков. Это было предупреждение за пассивное ведение боя. - Бежать надо. - сказал Рустам Махмудович, поворачивая коня в сторону леса. - Не могу, - пролепетал я, - не умею я верхом... Через минуту оба войска разразились истошными криками: "Чимбай-хан в страхе бежал с поля боя, преследуемый чудо-богатырем!" На самом деле я, вцепившись в гриву своего коня, бежавшего на привязи за лошадью Рустама Махмудовича, думал только о том, как добраться до леса и не вылететь из седла раньше времени. Вдруг войско кочевников пришло в движение, и несколько конных отрядов поскакали нам наперерез.