- Да святится великий Свентовит! Будь здрав, мудрейший! - выпалил парень. - Скверные вести из Киева. Сказал, да и умолк на полуслове. - Как же, ждем! - молвил в ответ тысяцкий, нервно перебирая тронутою сединой бороду. Богумил огладил свою, молча кивнул доверенному, мол, не тяни - все, как есть, сказывай. - Хвала Велесу, я обогнал их! - продолжил парень, - Ночью кияне сбились со следа, но князев стрый скоро будет здесь. У вас нет в запасе и дня. Худые дела творятся и в Киеве, и в Чернигове, и по всей земле русской. Много крови будет, чую. - Не бывать тому, чтобы мать да отца поимела. Никогда Господин Великий Новград не покорится Киеву! Никогда Югу не владеть Севером! - воскликнул Угоняй. - Тише, воевода! - спокойно произнес верховный волхв - Реки дальше! - Едет Добрыня-Краснобай, да дружина его, а с ним еще Владимиров верный пес, Путята, - рассказывал вестник, - И он ведет войско ростовцев. Все воины бывалые, у всех мечи остры да булатны. Хотят кумиров наших ниспровергнуть. Хотят снова вознесть веру чуждую! - Уж не Христову ли? - грянул Угоняй - Ишь, какие скорые. Еще тлеют кумиры Рожаниц да Родича, а они снова тут объявились! Не пустим врага в Новгород, нехай за Волховом себе скачет. Попрыгает да помается - и назад повернет. - Ты дело говори, тысяцкий!?- нахмурился Богумил, хотя сам недолюбливал Краснобая, а особливо его выкормыша стольнокиевского. "Третий десяток разменял, а всё равно - мальчишка, да еще злопамятный и честолюбивый. Не почтил ни Велеса, ни Свентовита, а объявился жрецом Громометателя" злился он.- Как ворога отвадить? Выстоим али прогнемся? - продолжал верховный волхв. - Думаю я, - разобрать мост, а лодьи да на наш берег переправить. Выиграем время - ушкуйники вернутся, и варягов с Ладоги вызовем. - А коль пожгут супостаты торговую-то сторону? - осмелел посыльный. - Что они, дурни? От того народ еще злее станет.