Справа и слева падали дворовые, слуги и ближние. Враги зло наседали, и вскоре им удалось оттеснить последних защитников к крыльцу. Загудели луки, взвизгнули стрелы. - Берегись! Отрок бросился к Власилисе, прикрывая ее, и тут же грянулся на ступени, пронзенный коротким копьем. Она успела проскользнуть в приоткрывшуюся дверь - лязгнул замок. Остроносая племянница испуганно ткнулась в грудь. - Не бойся, родная! Это не страшно! Ведаю, там тебя мамка с папкой встретят! Кровля полыхала, вниз летели обугленные доски. Горницы заволокло серой душной пеленой. - Ну, что? - услыхала ведунья голос старшего. - Заперлась, стерва! Больно дверь ладная да тяжелая. Власилиса зарычала, словно раненная медведица. - Сожри ее Огнебог! - выругался тот же голос, - Время теряем! Добейте остальных, и все на площадь! Богумил снова народ мутит... - Будет сделано, батюшка! - Знаю я этих новгородцев. Им бы только поорать, а как запалим склады да амбары - тут же разбредутся спасать пожитки! - бурчал Путята. ... Ругивлад жадно хватал морозный воздух, он задыхался. Клубы дыма окутывали дом, но то было в иной, нездешней яви, то осталось в прошлом. Закашлялся. Сознание судорожно цеплялось за приметы, не пуская назад. Молодой волхв глотнул, набрав полную грудь, он старался еще, хоть на мгновение, удержаться там, в Сбывшемся ... Конный отряд Малховича ворвался в город следом за ростовцами. Дорогу преградила стена огня, по дощатой улице, пламенея, расползалась смола. - Вперед! За Киев! За Владимира! - прохрипел Добрыня. В черных дымах угадывался редкий строй воинов, что успел собрать тысяцкий. Дрогнули тетивы. Забились в муках израненные обожженные кони, калеча и сминая пеших соратников. Всадники яростно ринулись сквозь языки пламени. Многие были сражены новыми меткими выстрелами и рухнули вместе с лошадьми, но те, кто мчался за ними, проскакали по телам павших и врезались в неплотный строй словен.