Ниал улыбнулась. Ливон продержался еще несколько секунд и рассмеялся:

— Ну ладно! Ты права. Я люблю тебя такой, какая ты есть, но другие… Тебе уже тринадцать… Знаешь, все девушки рано или поздно выходят замуж!

— Кто это сказал? У меня и в мыслях нет запереть себя дома и заняться вязанием. Я хочу быть воином!

— Женщин-воинов не бывает, — покачал головой Ливон, но в глазах его светилась гордость.

— Тогда я буду первой.

Ливон улыбнулся и погладил дочку по голове.

— Ты и правда невыносима! Я иногда задумываюсь, чего бы хотела твоя мать…

— Ты не виноват в том, что мама умерла, — прервала его Ниал.

— Нет, — проговорил Ливон, покраснев. — Нет…

Жизнь жены Ливона была окутана тайной. Ниал с ранних лет заметила, что у всех в Салазаре есть папа и мама, а у нее — только папа. Совсем маленькой она стала задавать вопросы, на которые Ливон отвечал растерянно и неясно. Мама умерла, и не было известно когда и как. “Какая она была?” — “Красивая”. — “Да, но какая?” — “Как ты, лиловые глаза и ярко-синие волосы”. Как только разговор о маме заходил дальше, Ливон замолкал и начинал вздыхать, и со временем Ниал перестала беседовать с ним на эту тему.

— Ты всегда говорил, что хочешь, чтобы я стала сильным человеком и сама принимала решения… Я стараюсь быть именно такой.

Ливон трепетно относился к своей дочке, и эти слова заставили его прослезиться.

— Иди сюда, — прошептал он и обнял Ниал сильно-сильно.

— Старик, ты сейчас меня задушишь…

Ниал попыталась освободиться. Девочке не хотелось показывать, насколько ей приятно это объятие.

Вечером Ливон, как всегда, принялся ковать оружие. Он был не просто лучшим оружейником во всем мире — он был настоящим художником. Его мечи получались необычайно красивыми, от их блеска дух захватывало, это оружие как влитое лежало в руке хозяина и вдохновляло на подвиги.