– Почему?

– Уверен, они не более живучи, чем собака мисс Мерфи, а миф о бессмертии порожден кем-то другим. Возможно, они из ряда вон выходящие долгожители. Если так, у них в запасе куча времени, о чем, кстати, говорит и все это выкрашенное и вылизанное окружение. С другой стороны, кто знает, что они успели напридумывать за такие сроки? Может, они изобрели половину того, до чего додумались мы, включая средства покорения космоса, но только теоретически. Создатели грез, которым никогда не суждено воплотиться.

– Я бы не прочь остаться здесь на год-другой и как следует порыться в их прошлом, – заявил Симкин.

– Если у нас впереди еще десяток миль, – раздался хрип Фальдерсона, то я здесь точно останусь – по причине фатальной грыжи.

В этот момент машина свернула направо и завихляла по широкой площади, на которой полдюжины фонтанов посылали в небеса перистые струи. Затормозив у орнаментальных дверей величественного особняка, Серолицый спешился. Он вступил в зал, оставив космонавтов осматривать настенные росписи коридора.

Старейшина города Карфин приник к бумагам на столе с медлительностью и тщанием, которые свойственны почтенному возрасту. Он ощущал колоссальный вес своих годов, которые приближались к восемнадцати тысячам земных лет. Он пережил поколения многих и многих землян, он пережил подъем и падение земных цивилизаций, он пережил всю письменную историю Земли. Ничто не могло удивить здешний мир и населяющий его разум. Все для него было в порядке вещей.

Но теперь он сознавал, что становится слабее, протянет еще столетия три-четыре, а на большее его не хватит. Он поднял взгляд на распахнувшуюся дверь и вошедшего. Его старческие, помутневшие глаза остановились на посетителе – твердо и не мигая, точно у греющейся на солнце ящерицы.

Совладав с волнением, посетитель произнес почтительным полушепотом:

– Высокочтимый Старейшина, мое имя Балейн.