А воздух был настолько пропитан запахами трав, что его можно было заваривать вместо чая. И тишина… Вроде и город под боком, но прямо за огородом начинаются заливные луга, тянущиеся до самой Шолокши и дальше.

- Самая маленькая работа начинается с большого перекура. - Произнес Коля устраиваясь поудобнее на непрогретых с утра сосновых досках, приготовленных для обрешетки крыши еще с прошлого года.

С высоты было хорошо видны уже цветущие кусты смородины, ровные грядки клубники, дубовые листочки на яблоньке, посаженной в прошлом году …

- Какие дубовые? Охренели? - бормоча проклятия, Коля бросился за лопатой.

Ладно, еще соседи не видят. Спят еще. Вот бы посмеялись над новоявленным мичуринцем. Взявшись одной рукой за верхушку, он, как мечом, ударил под корень. Грохнуло так, что заложило уши.

- Бомба! С войны осталась, - успел только подумать.

Лопата провалилась, как будто ее кто-то дернул снизу, и Николай, не разжимая рук, стал падать. И вдруг опять грохот, звон в ушах, и все закрыла яркая вспышка.

Ближайшие окрестности Славеля.
Далекое прошлое.
Или не прошлое, но тоже далекое.

Широкая тропинка плавными изгибами сбегала с высокого холма прямо в луга. Слушая на ходу рано проснувшихся, а может и не засыпавших соловьев, по ней шел человек и объемистой котомкой за спиной. Кузнец Серега был сосредоточен на дороге и своих мыслях. Просьба князя Юрия Всеволодовича была четкой и ясной и не допускала других толкований. Вот и пришла пора расплачиваться по старым долгам.

Долг же перед князем выражался не в деньгах и был таков, что любая просьба автоматически становилось приказом. Причем исходящим от самого себя.

Пару лет назад князь Юрий решительно отмел от Сергея серьезные обвинения в колдовстве и волховании. Последний грех при настоятельной опеке славельского митрополита Саввы вполне мог довести до сожжения в срубе.