— Нет, я тебе точно говорю: ты — раздвоение мой личности! — Скинув жуткие туфли на платформе (по-моему, это орудия пыток, а не обувь, способная подчеркнуть достоинства женских ног), она забралась в кресло у компьютера и принялась щелкать мышью.

— Ты прекрасно знаешь, что мне неприятна эта тема. Мало того, что ты единственная, кто видит меня, так тебе еще доставляет садистское удовольствие каждый раз тыкать меня в это носом, словно щенка в разгрызенный им тапок.

— Да не бери в голову, дорогой! У меня просто выдался тяжелый денек.

— Что, клиенты затрахали? — Я злюсь и потому хамлю.

Вообще-то, я стараюсь не касаться темы ее работы. Меня воротит, когда она начинает что-то рассказывать о клиентах или о девочках, но мешать ей жить так, как она хочет, я не собираюсь. В конце концов, я не ее духовник и не ее папа.

— Недотрахали, если тебя это так волнует. Пустой день.

Лицо ее заостряется и каменеет. Ну все, сейчас начнется. Ой, зря я затронул эту тему!

— А вообще, если тебе интересно: вчера у меня был очень милый дяденька.

— Замолчи.

— Только у него были проблемы…

— Прекрати, Тэш!

— У него никак не вставал. Ты ведь понимаешь, о чем я? Впрочем, что я говорю: ты, бедненький, напрочь лишен плотских радостей!

— Да пошла ты, Тэш!..

— Куда, миленький? Там, куда ты меня хочешь послать, я и так уже нахожусь. Априори. Так ты не хочешь узнать трогательное продолжение моего вчерашнего вечера?..

— Я хочу только одного: чтобы тогда, в машине, ты сидела бы рядом со своими родителями. А я бы сейчас был где-нибудь в другом месте и не слушал гадости от девки, которая спит с мужиками за деньги и при этом думает, что станет когда-нибудь счастливой! — Я произнес это на одном дыхании, и лишь когда замолчал, понял, что сейчас будет взрыв.