Нет ничего более безжалостного и бессмысленного, чем стайная детская ненависть. Мне было семь лет, когда меня заперли в пустом классе и выключили свет. Я смертельно боялась темноты и потому, забившись под парту, тихо подвывала от ужаса. Я просидела так всю ночь на голом полу и сильно простудилась. На следующее утро меня положили с высокой температурой в изолятор. Я покачивалась в липком полусне, расцвеченном кошмарами, когда ко мне на кровать подсел незнакомый мальчик, по виду старше меня на три-четыре года.

— Давай дружить, Тэш! Меня зовут Микаэль, или Мик, — улыбнулся он мне.

— Ты хочешь дружить со мной? Ты обознался. Меня зовут Наташа, а не Тэш, и все говорят, что я дура. — Испугавшись, что он и впрямь ошибся и сейчас встанет и уйдет, я заговорила быстро-быстро: — Но зато у меня есть кукла Алена, правда, у нее нет глаза и ноги, но она хорошая и все-все понимает, и еще я умею лепить собачек, хочешь, покажу?..

— Конечно, Тэш. Только сперва тебе нужно выздороветь. А потом я научу тебя делать из бумаги надувного чертика. А то, что тебя зовут Наташа, я знаю — просто не люблю длинных и скучных имен. Наташ много, а Тэш будет всего одна. Ты тоже лучше зови меня коротко.

Он поднялся, собираясь уходить.

— Ты придешь еще? Завтра?..

— Конечно.

— Это здорово. Я буду звать тебя Мик.

Он кивнул, улыбнулся и вышел. А потом пришел на следующий день, как и обещал, а потом еще и еще. Мы виделись ежедневно: играли, болтали, делились всем, что имели. А когда мне исполнилось семнадцать и мне дали полагающуюся по закону комнату в коммуналке, стали жить вместе. Точнее, в одной комнате.