- Я тоже! - поручик завернул "катеньку" в конверт и решительно протянул горничной. - Я не какой-нибудь чичибей... Офицеру славной русской армии не к лицу получать деньги от женщины!

- Вы не поняли, Алексей Дмитриевич. Это не просто деньги, это талисман. Хозяйка сказала, если вы будете кочевряжиться, мне надобно растолковать, что сторублевка появилась сегодня ночью не без вашей помощи. Это билет на пароход будущего!

- Ничего не понимаю! - Какой-то билет, какой-то пароход...

- Я тоже не понимаю. Но Татьяна Андреевна в большом несчастье будет, если вы откажетесь от талисмана.

- Хорошо! - сказал Каштымов. - Я возьму эти деньги. Но приложу все старания, чтобы при первом же свидании вернуть их твоей госпоже. А пока пусть напоминают мне о ней!

Он положил конверт на сиденье.

- Теперь, Ксенья, изволь удалиться - мне необходимо одеться!

Уже в дверях горничная лукаво произнесла:

- Очень вами Татьяна Андреевна довольны остались! Прямо светилась вся утром... Завтрак на столе, господин поручик!

Выйдя на улицу, Алексей Дмитриевич почувствовал странное оживление, охватившее столицу в этот зимний день. На зданиях развевались странного красного цвета полотнища. На тротуарах бурлила разношерстная толпа: каракулевые шубы были разбавлены большим количеством серых солдатских шинелей и черных бушлатов Балтийского экипажа. И солдаты, и матросы были вооружены. Поручик выбрал человека в форменном пальто Налогового ведомства и спросил:

- Извините, что за праздник такой?

- Революция! - ответил чиновник громко и посмотрел вокруг, ожидая, по-видимому, одобрения своим словам. - Николай Второй подписал отречение! А власть перешла к народу. Теперь нет господ, теперь все - товарищи! Позвольте поцеловать вас, товарищ!

Чиновник неожиданно впился прокуренным ртом в щеку Каштымова.