- Коленька, представьте вашего друга, - чуть картавя произнесла женщина.

"Милый голосок и сама мила!" - мелькнула подходящая к случаю мысль у поручика, отвыкшего после госпитального отшельничества от дамского общества.

- Алексей Дмитриевич Каштымов, мой товарищ по Горному. Воевал, до сего дня находился на излечении в госпитале у Т.

- Боже мой, где это вас? - ужас в глазах женщины был искренним, и Алексей был благодарен ей за этот ужас и сострадание, проскользнувшие в голосе.

- Под Перемышлем! Австрияки старались отправить меня к праотцам, но, как видите, им это не удалось...

- Милый мой, пойдемте к дамам. Они будут рады послушать ваши одиссеи!

Через четверть часа, выручив поручика из цепких рук женской половины сего приятного общества, Николя отвел приятеля к широкому подоконнику и, нимало не смущаясь, уселся на оный, ловко выхватил из портсигара папироску и вскоре уже пыхтел ею по сторонам:

- Ну как тебе нимфа с Литейного?

- Николай, оставь свои мифологические сравнения. Дама как дама! В обращении приятна, не скрою, но...

- Подожди. Хочешь пари на ящик шампанского, она ангажирует тебя на сегодняшнюю ночь?

- Прекрати говорить гадости. Не знай я тебя столько лет...

- То что? На дуэль вызовешь, пехота? - подмигнул Шустовский. - Или в отхожем месте морду набьешь?

- Не ерничай, Николай. Ты же знаешь, как я отношусь к подобного рода разговорам и выходкам!

- Вот уж не думал, что ты после фронта останешься институткой! Ну ладно, не буду, не буду. Но можешь быть уверен, баронесса - исключительная во всех отношениях женщина! Если говорю, значит, знаю! - Он снова подмигнул. - Небось, после пресных девиц милосердия Татьяна Андреевна показалась тебе ангелом небесным?