Сделал Юникс это предельно просто. Сначала наглым поведением довел меня до белого каления, а когда я не выдержав, собрался вразумить его «физически», внезапно убрал из-под ног земную твердь. Это было вчера вечером, а сегодняшним утром мы проснулись в незнакомом лесу, не понимая что, произошло, продолжили делиться впечатлениями:

— Когда мы ночью сюда попали, я сразу почувствовала что-то неладное, — сказала Марфа, — но не хотела тебя пугать. Как ты думаешь, мы скоро умрем?

— Скоро, — ответил я, — ты лет через семьдесят, а вот я, боюсь, значительно раньше.

— Это когда? Завтра? — встревожено, спросила она, и я вспомнил, что с арифметикой, и, в частности, со счетом, у нее, средневековой девушки, существуют определенные проблемы.

— Нет, после будущего рождества, ближе к пасхе, — перевел я срок оставшейся жизни в доступную понимания счетную категорию.

Она не поверила в такую радужную перспективу, но ничего не сказала, Марфа недаром была дочерью воеводы, и месяц прожила в плену у казаков, эмоции скрывать умела.

— А ты знаешь, что с нами случилось? — задала она вполне уместный вопрос.

Ответить на него мне было нечего. Каким образом и куда нас переместил коварный Юникс, я не знал и отговорился:

— Ну, это, донимаешь, вроде как в сказке. Я же тебя предупреждал, если свяжешься со мной, то начнутся всякие чудеса.

— Так это было колдовство! — испуганно воскликнула девушка.

На Руси колдовства боятся испокон века, правда, в наше время значительно меньше, чем четыреста лет назад. Теперь суеверные сограждане им интересуются больше в утилитарных целях: разбогатеть самим или напакостить соседям.

— Да, что-то вроде колдовства, но не очень страшное, — небрежно сказал я. — Тебе, когда ты падала с крыльца, было страшно?

— А как же! В глазах тьма и ни верха, ни низа, — совершенно точно описала Марфа состояние во время бесконечного падения.