— В точности неизвестно. Они видели одного, но может быть любое количество.

— Двадцать пять, — сказал Птицын.

— Нет, меньше, — сказал Серов. — Кабина маленькая, легийцы здоровые, мускулистые. Не поместятся.

Вершинин повернулся к Птицыну.

— Чего двадцать пять?

— Километров, — сказал Птицын.

— Что такое? — сказал Серов. — Господи, да они за нами гонятся! Этого только не хватало. Сидят на хвосте, как заправские китобои.

Вершинин посмотрел на экран локатора.

— Пусть, — сказал он. — Так даже лучше. Отвлечем внимание. Оторваться при желании мы всегда сможем. Кто поведет бот?

Птицын встал со своего места.

Кабина ракетобуса «Лунь» была рассчитана на трех человек, но сейчас, кроме членов экипажа и только что доставленных со станции биологов, сюда втиснулись оба пассажира до Дзеты, и свободной оставалась только прозрачная передняя стенка. Ракетобус шел по орбите кормой вперед, чтобы можно было наблюдать за следовавшим в нескольких километрах орбилетом.

— Этот вариант отпадает, — сказал Вершинин. — Помощи нам ждать неоткуда. Мы должны сделать это своими силами.

Все посмотрели назад, на игрушечную фигурку, купавшуюся в бесплотных слоях верхней атмосферы.

— Здорово наловчились, — сказал Серов.

— Ничего удивительного здесь нет, — сказал Горин. — Мы мыслим словами, а машина воспринимает образы. Образное мышление лучше всего развито у племен, живущих в постоянном контакте с природой. И, разумеется, у детей.

— Опять заладил, — сказал Баскаков. — Дети да дети. Скажи еще — ангелочки.

— Давайте не будем отвлекаться. Нам нужно найти решение.

— Чего там думать? — сказал Баскаков. — На войне как на войне. Рубануть лазером, да и дело с концом.

— Ты понимаешь, что ты говоришь?

— Ваш товарищ просто не подумал, — сказал Вершинин. — Об этом не может быть и речи. Какие еще предложения?