— Ты прямо как цирковой наездник, — сказал ему Игорь Горин.

— Им до нас далеко, тысяча парсеков, — сказал Баскаков, устраиваясь рядом. — Устал. Шар отнесло в горы, пришлось за ним лазить. Зато собрал почти тонну. Я их пока там и оставил. А ты из стойбища?

Напарник Игоря Горина был энтомологом и занимался сбором насекомых в специальные ловушки, которые запускал на аэростатах вверх в атмосферу. Аборигенам Гаммы, легийцам, очень нравились прозрачные баллоны, они принимали их за какие-то диковинные небесные тела, вроде Луны, и величали поэтому Костю Баскакова не иначе как Верховным Повелителем Сфер. Игорь Горин считался существом рангом пониже, чем-то вроде посредника между богами и смертными.

— Нет, — сказал Игорь Горин. — В стойбище сегодня нельзя. Я наблюдал за ними сверху, с гребня цирка.

— А что случилось?

— Они изловили гаммадонта.

— Жертвы были?

— Нет.

— Ну так будут, — заявил Баскаков. — Разгул кровожадных инстинктов, сопутствующий охоте, неизбежно влечет за собой драку и смертоубийство. Особенно у дикарей.

— Зачем ты так говоришь? Это ведь дети, молодость человечества.

— Ничего себе дети, — сказал Баскаков. — Обыкновенные взрослые дикари. Вот сейчас твои дети поймали зверя. Месяц рыли яму, сколько труда угробили! Но приди туда завтра, когда страсти остынут, и за несчастную нитку бус они отдадут тебе добычу. Разве это разумно? Зачем дикарям бусы?

— Они им нравятся, — сказал Игорь Горин. — Детям свойственна непосредственность. Если ребенку приглянулась вещь, до которой можно дотянуться, он ее хватает.

— Все равно форменные дикари, — упорствовал Баскаков. — То ли дело наши роботы. Кстати, я до сих пор не понимаю, отчего твой телохранитель не подчиняется моим мысленным командам? И наоборот.

Игорь Горин усмехнулся.