Кажется, день был праздничным. Она решила не ложиться спать. Взявшись за леску, она заметила, что забыла расположение петель, Может ыбть. петли в этот раз завязались по-иному. Она потратила на работу день и две ночи. Она почти не отдыхала и чувствовала в себе еще очень много сил. Под конец второй ночи она снова стала видеть призраки – и старые, и новые. Но она не стала спать, опасаясь, что с леской что-нибудь случится и в этот раз.

Но в этот раз ничего не случилось. Одеваясь, Ольга ходила из комнаты в комнату, оставляя леску наедине с собой.

Возвращаясь, она смотрела на моток, ожидая от него неведомо какого чуда. Но моток был мертв, как и любая другая вещь в доме. Да и она сама была давно мертва, хотя сегодня ей почему-то захотелось жить. Но что может быть страшнее пустой бесконечности жизни?

Она вышла в сени и протянула руку, чтобы открыть дверь.

Задняя дверь захлопнулась и в сенях стало темно. Ольга помедлила, вглядываясь в движущиеся картины, надеясь еще раз увидеть сына. Он вышел из стены, неправдоподобно маленький, с совсем детским лицом, как будто бы там он стал еще моложе.

Его глаза что-то искали.

– Я здесь, – сказала Ольга.

– Досвидания, – ответил он.

– Почему «досвидания»? Мы встретимся еще сегодня.

– Досвидания.

Он вышел сквозь стену и в руках у него был моток лески, расправленной наконец-то.

Ольга вышла из калитки и посмотрела на море. Был голубой, воздушный день. Снег пересыпался желтыми искрами. Облака стоймя плыли в небе, подкрашенные по верхней кромке избыточно белым, для лучшего контраста с синевой. Море замерзло до самого горизонта и было покрыто снегом. Море можно было узнать лишь по неправдоподобной гладкости и по его злому отпечатку в памяти. Ольга вспомнила, что мороз стоит уже давно. Значит, лед прочен.

Эту историю древняя женщина по имени Ольга рассказала мне пятнадцать лет назад.