Но не думаю, что командиром. Обычная процедура, понимаешь? - Что это за программа? Что конкретно должно было случиться? - Не знаю, заранее нас о ее содержании не информировали, мы должны были ознакомиться с ней только на обратном пути. - Черт возьми, может, что-то случилось с компьютером, и он раньше времени выдал нам эту программу? Да еще как-то перестарался? Может быть такое, Арвид? - Исключено. Но самое интересное, на мой взгляд, заключается в том, что после прохождения зоны запись программы в блоке памяти компьютера уже отсутствует. Кто и как ее мог уничтожить? - Послушайте, а эта запись... Она могла быть прочитана ими? Могли они принять ее за руководство к действию? Дэви... - Возможно. - Ну, выкладывай свои соображения. - Я зайду в рубку через несколько минут, и мы это все детально обсудим. Сейчас я занят проверкой энцефалограмм. В моей ничего нет о зоне, только тот же двухсекундный перерыв. - Арвид! - Откуда я могу знать? Ладно, у меня еще много дел, думай сам. Информация, полученная от Арвида, внесла еще большую путаницу в размышления Андрея о недавних событиях. Какое влияние могла оказать спецпрограмма на то, что уже случилось? Не повлечет ли ее расшифровка теми существами каких-либо нежелательных для людей мер? Андрей посмотрел на экран - там по-прежнему спокойно сияли звезды, среди них находилась и та, к которой они неслись, потихоньку сбрасывая скорость. Какие еще неожиданности она таила в себе? Какие сюрпризы готовила? Решив осмотреть корабль, Андрей вышел из рубки. Все вокруг, каждая мелочь, было знакомым. Он остановился около двери в холодильник и открыл ее. На стеллажах, рядом друг с другом, лежали три грубо сработанных муляжа, весьма приблизительно напоминавшие Дэви, Арвида и его самого, Андрея, облаченные в порванные, опаленные огнем комбинезоны. Андрей вызвал команду. За ту минуту, что он стоял в дверях в одиночестве и, не отрываясь, с какой-то болезненной настойчивостью рассматривал изувеченные лица муляжей, Андрей успел прокрутить в мозгу все события этого безумного дня и почувствовал вдруг и понял совершенно определенно, что Арвид и Дэви не могут быть никем иным, как только людьми настоящими, его прежними товарищами.