- А догляд?

- И догляд.

- Множь всемеро. - Брань, прищурив правый глаз, смерил седого. -Да пожалуй и еще вдвое.

- С чего бы? Не уразумею.

- А не встал бы ранее. Горюшко, оно ведь споро, сбудешь да не скоро.

Комель вдохнул, да так и остался с грудью распертой, что та бочка. Дошло. Иська побледнел, тяжело сглотнул, перехватило в горле что-то, показал пальцем на седого, потом на себя, поднял на Здрава брови.

- Зенки-то не выкатывай. Не удержишь. И смотри Иська, доозоруешься. Сляжешь. Не этот - другой укалечит. Да и я за шум взыщу. По миру пойдешь. Смекнул выгоду-то?

Комель выдохнул, кивнул головой.

- Должок на тебе.

Иська почесал затылок.

- Да чудно как-то! Старик стариком, да и меч заперт... - вздохнул, отпустило, отлегло от сердца. Жив! Должок?

- Чудно то, что стоишь сам. А ведь и вдвоем оставлю, уйду в корчму, нем, слеп, глух, и найдут тебя у плетня поутру калечного да увечного, и скажу, мол, сам дурень виноват, рубаху на груди рвал, у Иськи, мол, пили, да Иську ж побили. Уразумел?

Комель мрачно кивнул.

- Ох, Иська доиграешься! Не досчитаемся тебя однажды, слезьми изойдем горючими, погребем под ивами плакучими. Сломил козел голову по самую бороду, взяло того Фоку и по лбу сбоку.

- Так должок-то, должок-то каков? Комель ненавидяще буравил глазками не проронившего ни слова седого. -Больно-то не жируй, Здрав свет Молостевич!

- Две седмицы поишь, кормишь, кровом оделяешь. И тебе не в убыток и мне спокойнее. - Брань хитро покосился на молчащего Безрода. -А то ищи кого пришлого по всему городищ-щ-щу если что, во всяк двор сунься, всяк хлев обшарь.

- Две?

- Две. - кивнул Брань, уже уходя. -И не дури.

- Уж день долой! - вослед стражнику крикнул Иська.

- Эк шустер, что меч остер! - Здрав, не останавливаясь, покачал головой. -Быть тому!