— Да, — прошептала Маша, говорить громче она не могла, потому как пересохло горло, — А вы кто?

— Я твой земляк. Только я из Чехословакии родом. Знаешь, где это?

— Чехословакии больше нет.

— Как это?!

— Есть Чехия и есть Словакия. Они разделились. Вы не знали?

— Не знал. Я давно там не был.

Инопланетянин — или не инопланетянин? — выглядел печальным. Он как будто растерялся и не знал теперь… Не знал теперь кто он?

Маша подумала, что, наверное, не стоило ему говорить о переменах, случившихся на Земле в последние годы.

— Извините… — пробормотала она, — Но теперь вы или чех или словак.

Мужчина улыбнулся.

— Понял. Теперь я чех.

Он помолчал еще, потом спросил.

— Тебя как зовут?.. Маша? Какое имя красивое. Русское, старинное… — он закусил губу и потер подбородок, — Знаешь что, Маша, тебе сейчас надо пойти со мной… Ты не бойся, это для тебя необходимо. Произошел сильный выброс радиации, это бывает при аварии, ты облучилась, и если не пройдешь курс лечения, то скоро можешь умереть. Здесь… На Земле тебе не помогут, а в нашем госпитале тебя вылечат за несколько минут. Ну что… Ты не боишься?

«Боюсь», — подумала Маша.

— У меня собака там, — сказала она, — Я не могу ее оставить. Можно я отведу ее домой, а потом…

— Собака тоже облучилась… Веди ее сюда, — вздохнул Бартунек.

Маша с трудом поднялась — от долгого сидения затекли коленки.

— А это надолго? Мама волноваться будет.

— На пару часов, — сказал Бартунек и опять вздохнул.

Вздыхал Бартунек потому, что не любил врать, тем более маленьким доверчивым детям. Но правду сказать он сейчас не мог.

А правда заключалась в том, что Земля была весьма отсталой планетой, не вышедшей еще в космос (полеты вокруг своей орбиты и вездеходы на луне, понятно, не в счет) и потому на ней, как и на других планетах ее уровня ничего знать о мировом космическом сообществе не должны были. Как там говорят мудрецы из Совета: «Это знание повредит естественной эволюции планеты, она перестанет надеяться сама на себя. А к каким результатам это может привести, всем известно».