Нет уж! Лучше я решу за всех. Командир все-таки.

Машка моя - самая лучшая на свете, зачем ей умирать. Я-то свое пожил уже, много успел, а она молодая совсем. Плохо ей будет, конечно, без меня. Зато останется жить... и, может быть, найдет, наконец, свое счастье".

- С детства мечтал, - неожиданно для самого себя произнес Жека вслух, когда-нибудь повторить вслед за героем одного старого фильма: "Оказывается в любви главное - не задумываясь, отдать жизнь за другого. Интересно попробовать".

"Вот и выпало попробовать. За Машку. Она намного лучше меня, у нее все впереди. Да и Дим - парень что надо, правильно будет, если он останется жить".

Жека стиснул в руке подаренную Машкой безделушку - подвеску из морской раковины, сглотнул комок в горле.

Умирать не хотелось. Только другого выхода-то нет.

"Простите меня, Машка, и ты, Дим, прости... Вам будет больно, но вы поймете. Потом.

Где же здесь эти чудные острые скальпели?"

Жека принес Машку в лабораторию. Полежи, сказал, не двигайся только рана откроется, а я сейчас вернусь, сбегаю в медбокс, и вернусь. Залатаем, будешь, как новенькая.

"Что-то долго его нет. Хороший он человек, Жека. Сам в крови весь, а в первую очередь обо мне думает. Как же я его люблю! Он самый добрый на свете... ласковый, самый лучший, он не должен умереть! Лучше уж я... Ради него я готова на все. Я существо никчемное, меня не жалко.

Что я умею? Только нырять горазда, из костюма даже в городе не вылезаю. Да таких тысячи! А Жека - один, самый-самый! Они с Димом справятся... восстановят станцию, и все опять станет, как раньше. Только без меня... Жеке будет, конечно, больно, зато он останется жить. Долго-долго".

Она поднялась, несмотря на головную боль, сунула в автоклав шприц. Потом поставила перед собой на столик жекину фотографию (вырезала тайком из "Сайентифик обсервер"), открыла шкаф с реактивами. Что бы такое смешать? Чтобы быстро и не больно?