Позвонил полковник Приходько.
— Евгения Сергеевна?… Фу, а я напугался тут, признаться. Дежурный мне передал. Бухгалтер Башков вас навестил?
— Был, товарищ полковник.
— Ну и что?
— Поговорили.
— Он вам не угрожал?
— Что вы, наоборот. Пистолет мне оставил.
Полковник только хмыкнул в ответ, я не разобрала — сердито или весело.
— Я собирался «оперативку» в ваш район послать.
— Поздно, по-моему.
— А почему раньше не позвонили?
Я помедлила чуть:
— Не могла.
Видимо, в моем ответе прозвучало сомнение в необходимости этого звонка, и полковник Приходько уловил его. В трубке что-то затрещало, он подождал, когда утихнет линия.
— Знаете, Евгения Сергеевна, я предполагаю, что у вас новые мысли появились по этому поводу.
— Появились, товарищ полковник. Не совсем, правда, ясные…
— Вот и у меня появились. Полезно нам будет обменяться мыслями-то, как вы думаете? Не по телефону, конечно.
5
Ночью долго не могла уснуть. Утром встала с головной болью. Готовить себе ничего не хотелось, да и есть не хотелось, на кухне все валилось из рук; любимая чашка Петра Иваныча не разбилась только чудом.
Я бродила по квартире, сердито жужжа себе под нос, как осенняя муха.
Максим бы позвонил, что ли!
Но Максим не звонил; и никто не звонил, никому я со всеми своими настроениями не была нужна на всем белом свете. И я занялась тем, чем обычно занимается женщина, когда никого не ждет и самой ей не к кому идти — уборкой квартиры.
Я вытащила из-под кровати старый пылесос. Конечно, он не работал, но это меня уже не могло остановить. Я сняла с него крышку, забралась в его электрическое нутро. Вспоминая школьную физику, а главное, что ток течет по проводникам, я нашла неисправную щетку, и пылесос заработал. Ковров у нас с Петром Иванычем — слава богу!— не было. Я прочистила пылесосом, где могла, и вымыла там, где могла. И как только сама стала под душ, тут, конечно, и зазвонил телефон.