Это было очень похоже на него. Если кто и «рванул», так только не Пашка.

– Отстать боялся, – буркнул Тихон и вытер мокрым рукавом мокрое лицо.

– Что это было, а?.. Чуть не разорвали. Как же это все сразу сделать? Уж хоть бы по очереди…

– Что-о? – удивился Тихон. – Что ты говоришь?

– Я говорю… – Пашка нерешительно начал и замолчал, сощурив глаза. – Не-е… ты сперва. Ты тоже не можешь все сделать?

– Я ответить не могу. Интересно выходит… Меня, значит, спрашивают, а тебе предлагают?

– А о чем тебя спрашивали?

Тихон вдруг понял, что он не может ответить на этот вопрос.

– Как-то сразу обо всем. Зачем, мол, все? Я, мол, зачем? Живу, нет… даже не живу, а больше как-то… Зачем, мол, я есть?

– Ты смотри… – Пашка задрал лицо к небу. – А мне говорят: разбери, давай, все.

– Что все?

– Ну, все… Понимаешь, что есть… А потом собери…

– Да… – подвел итоги Тихон, – поговорили…

Он посмотрел на свои джинсы. На левой штанине висел здоровенный клок.

«Где умудрился только? – подумал Тихон. – Видно, когда через кусты продирался».

Некоторое время они молчали, потом Тихон заправил выбившуюся рубаху под пояс и решительно сказал:

– Пошли!

– Куда? – напугался Павел, выдав себя. Он очень боялся, что Тихон не решится больше вернуться к странному аппарату.

– Не домой же… Вилы. Понимаешь, вилы мы забыли, – сказал Тихон и зашагал к лесу, скользя по размокшей тропе.

Обойдя купол стороной, они побрели по густой траве и вскоре нашли вилы там, где им и следовало лежать. Можно было возвращаться, но ноги сами собой подвели ребят к загадочному аппарату.

Павел осторожно обошел купол и остановился, глядя на сияющий за прозрачной завесой бело-голубой шар. В неярком свете, исходившем от «глобуса», было видно, как от мокрой рубахи Тихона поднимался пар. Вспыхнула молния, озарив низкие облака, заливая голубым сиянием лес. В навалившейся черноте ночи заворчал гром. Утихший было дождь с новой силой обрушился на землю.