– Заказал я. Понимаешь, заказал… Она так может, – поведя рукой, пояснил Павел.
– Ерунду говорит какую-то…
– Чего ты… – сонно сопротивлялся Пашка. – Ерунду, сразу. Я и клавиши заказал. Эта вверх, думаю, тогда эта – вниз, думаю.
– А в лоб какая будет, ты не думаешь? – взъярился Тихон. – Он, понимаешь, заказывает и молчит!
– Да не знал я… Не знал! Думаю, ну как мы определяться будем? Хоть бы точка, там, где мы… А она – раз и появилась. И про клавиши сразу понял.
Пашка принялся вращать глобус.
– Что-то тут речек много, Тихон… Которая наша? Поставить надо хоть приблизительно.
Точка плясала где-то в верховьях Лены.
– Уйди, троглодит!
Тихон, полагаясь на чутье, повращал глобус, подведя под точку то место, где должен был находиться Сосновск.
– Давай… – отстраняясь от пульта, сказал он. – Раз ты такой любимец марсиан.
Ускорение, в который раз за сегодняшний день, навалилось на плечи ребят, и пустыня оказалась далеко внизу.
3
Над слякотными грачевскими улицами, ныряя и раскачиваясь, беззвучно плыл неопознанный летающий объект, проще говоря, летающая тарелка. И именно бесшумность транспортного средства вывела из себя бдительных дворняг.
Метнулась в подворотню, заливаясь лаем, первая. Глухо забрехала спросонья другая. Вскоре вся деревня была заполнена разноголосым воем и лаем. Захлопали двери домов. В темноте послышались голоса.
– И с чего это они, черт их дери? – спросил первый.
– Сам не пойму, – ответил второй.
– Тьма кромешная, – молвил первый голос.
– Хоть бы звездочка на небе, – поддержал его второй.
– Опять дождь будет, – поддержал разговор кто-то в исподнем с противоположной стороны улицы.
Как-то сам собой разговор перескочил на сенозаготовку, потом на события в Африке и на проблемы энергетического кризиса.
В темноте засветился огонек папиросы.
В самый разгар беседы в конце улицы появился некто в белой рубахе. Разговор, дошедший тем временем до советско-американских отношений, прервался.