Тарелка висела в метре от земли. Из-под нее торчали Пашкины ноги, обутые в старые кроссовки. Было что-то странное в том, как они торчали. Тихон присел и понял, в чем заключалась странность. Пашка лежал в воздухе. В ответ на его блаженную улыбку Тихон только головой ошарашенно покачал.

Павел заговорил, странно придыхая:

-...И лезь сюда. Не-евесомость... и попробуешь.

Он крутнулся в воздухе. Уперевшись в дно тарелки рукой, прижал себя к земле и приглашающе подвинулся:

- Залезай!

Тихон встал на четвереньки и полез под тарелку. Внезапно он почувствовал, как сначала голову, а потом и спину начало с силой прижимать к земле.

- Не бойся, - успокоил его Павел, - это вокруг тарелки ободок такой, где сила тяжести больше, а тут хорошо.

Тихон уже миновал барьер и задышал тяжело, стараясь почему-то набрать побольше воздуха в легкие. Сначала у него возникло ощущение, будто голова стремится оторваться от туловища, а потом начало казаться, что он лежит вверх ногами.

- Что, правда, здорово?

- Угу, - ответил Тихон. - Только неудобно.

Рубаха на нем вздулась пузырем. В промежутке между ней и голым животом плавали пироги.

- Я тебе пожевать принес.

Одобрительно заурчав, Пашка принялся уминать пироги, одновременно пытаясь говорить. Он поймал плавающую в воздухе бумажку и со словами: "Уо-ош а эла!" - протянул ее Тихону.

Сказанное следовало понимать: "Чертеж я сделал".

Тихон прочитал: "Чертеж летающей тарелки". Повыше, от руки, была нарисована дамская шляпа с короткими и толстыми полями.

- "Тарелки" надо в кавычках, - сказал Тихон.

- На чертежах не ставят кавычек, - достаточно внятно возразил Пашка. - Еще надо написать про пульт... - он посмотрел на проплывший в сторону пирог, -... про невесомость надо и про экран.