Дед Мартын вдохнул полной грудью чистый морозный воздух. Стояла ясная, тихая, солнечная погода, над лесом, в недосягаемой вышине, голубело помолодевшее небо. На солнце снег понемногу таял, покрываясь тонкой ослепительной, режущей глаза корочкой льда, но в тени мороз был ещё крепок и суров. Птицы, чуя агонию зимы, весело носились в кронах таёжных великанов, а от их радостного гомона звенело всё вокруг. Где-то далеко-далеко вела счёт годам кукушка. Дышалось легко и свободно, и на какой-то миг старый лесник забыл обо всём на свете — о тревогах и недобрых предчувствиях, терзавших его в последние недели, о зловещих предзнаменованиях, которые уже витали в воздухе, о «жёлтых облаках» и необъяснимых катастрофах, сотрясавших Землю. Но только на миг.
Потом он увидел мальчика.
3.
Игорь стоял в нескольких шагах от крыльца. Неуклюже растопырив руки, запрокинув голову кверху, выпучив круглые глаза, неотрывно смотрел он на солнце. По щекам текли слёзы, но мальчик не замечал их. Он боялся шелохнуться, боялся даже вздохнуть, обычно бледные щёки его раскраснелись, уши пылали, впалые ресницы подрагивали. В глазах мальчика сиял неописуемый восторг.
Он смотрел на солнце.
Дед Мартын стоял как вкопанный. В первый момент он ничего не понял. Он взглянул вверх — и тут же отвёл глаза, зажмурившись. Дневное светило пылало нестерпимым огненным сиянием. «Да как же это можно! Он даже не моргает. Да что с ним?»
Скрип снега под ногами лесника вывел мальчика из оцепенения и заставил обернуться. Какое-то время его глаза, ослеплённые ярким солнечным светом, невидяще скользили по лицу старика. Но прошла минута, и взгляд его обрёл осмысленное выражение.
— Что с тобой, паренёк? — встревожено спросил дед Мартын.
— Солнце, — прошептал Игорь с каким-то исступлённым восторгом. — Это ведь солнце, да?