В лесу догорал немецкий самолет-разведчик решивший, видимо, выяснить, что случилось с колонной техники. Его обгоревшее тело прошила длинная глыба льда. Разбитое стекло кабины было забрызгано кровью пилота.

Исцеленные магическим заклинанием жрицы, бывшие военнопленные ускоренным маршем уходили от места схватки с немцами. Теперь Джейсин был окружен советскими командирами разных званий, среди которых были и старшие лейтенанты и даже один полковник. Но как только маг сообщил всем присутствующим о том, что по той дороге, на которой они были отбиты у фрицев, движется колонна тяжелых танков, они сразу же от него отстали. Да и на то была причина — больше половины из них были безоружны.

Эльф практически бесшумно шел по земле, на ходу набивая магазин МР-40 патронами. Сам автомат висел на шее. Рябинин же тащился, рядом рассматривая висящую на плече бесполезную снайперку и одобрительно кивая. Наконец Джейсину это надоело. Еще раз увернувшись от очередного дерева, он сказал:

— Слушай, если тебе так нравится моя винтовка, то я могу ее отдать, все равно в этом времени к ней патронов не найти, только прицел себе оставлю. Будешь таскать для красоты. — Сказал ночной эльф и снял с плеча SIG 556, несколькими движениями отсоединяя от нее оптику, затем он протянул ее старлею.

Пограничник открыл рот от удивления и на автомате взял винтовку. Теперь он был нагружен бесполезной железякой. За то время пока Серега приводил в порядок свою нижнюю челюсть и вешал на себя снайперку, эльф успел убрести метров на пятнадцать вперед. Старлей тут же решил догнать Джейсина, но не успел. Первым до молодого генерала добрался маг с открытым ноутбуком. Тот остановился и посмотрел на экран, там было видео находившихся на марше танков, программа оценила их количество примерно в дивизию, колонну сопровождала мотопехота. Следующими были показаны кадры с изображением Минска. В городе были многочисленные пожары от бомбардировок. Город оборонялся. Наступление на него велось с севера и юга. Рябинин, подоспевший к этому времени и взглянувший на экран, сильно сжал зубы, прикусив губу до крови. На лице застыла гримаса ярости от невозможности, что-либо изменить.