- В них полно старых несправедливых замечаний о древних, неправедных, тяжелых временах, когда люди были скорей рабами или вьючным скотом, чем людьми.

Затем он сказал мне, что старые картины и статуи были уничтожены - отчасти по той же причине, отчасти потому, что не нравились обществу Белой Тесемки, вошедшему теперь в большую силу, а новое искусство и литература были запрещены потому, что подобные вещи не согласуются с принципами равенства. Они заставляли людей мыслить, а мыслящие люди становились умнее неразмышляющих, и те, кто не хотел мыслить, воспротивились, и, будучи в большинстве, запретили все это.

- Много ли работают ваши граждане ежедневно?

- Три часа. После чего остаток дня всецело принадлежит им.

- Ага! Вот мы и подошли к тому, что мне нужно, - заметил я. - Что же вы делаете в продолжение двадцати с лишком часов?

- О, мы отдыхаем.

- Как? Двадцать один час отдыхаете?

- Да, отдыхаем, размышляем и разговариваем.

- О чем же вы думаете и беседуете?

- О чем?! О том, как скверно было жить в старое время, и о том, какую счастливую жизнь мы теперь ведем, и... и... о назначении человечества!

- А что вы разумеете под этим? В чем заключается назначение человечества, по вашему мнению?

- О! В том, чтобы жить, как теперь, даже в еще большем равенстве, чтобы еще больше работ производилось электричеством, чтобы у каждого было два голоса вместо одного, чтобы...

- Еще один вопрос - не отнимаю ли я у вас времени расспросами?

- О, нет. Наша беседа входит в счет моей обязательной трехчасовой работы для государства.

- Меня это радует. Мне было бы очень неприятно отнимать у вас время вашего отдыха, но мне хотелось бы задать вам еще один вопрос: много ли людей в ваше время совершают самоубийства?

- Нет, этого с нами никогда не случается.

Я вгляделся в физиономии проходивших мимо нас мужчин и женщин. Почти на всех лицах застыло терпеливое, почти унылое выражение. И вдруг я вспомнил. Это то самое выражение, которое я всегда замечал на мордах лошадей и быков, которых мы держали в старом мире. Нет, этим людям не придет в голову мысль о самоубийстве.