Я спросил:

- Почему же черные?

Он сказал, что не знает, но на этом цвете остановило выбор...

- Кто? - спросил я.

- Большинство, - ответил он, приподняв свою шляпу и опустив глаза, как бы в молитвенном экстазе.

Мы пошли дальше и встретились еще со многими мужчинами. Я сказал:

- Разве в этом городе нет женщин?

- Женщин! - воскликнул мой спутник. - Разумеется, есть. Мы прошли мимо сотни по крайней мере.

- Мне кажется, я узнал бы женщину, если бы увидел, - заметил я. - Но я не могу припомнить ни одной.

- А вот идут две, - сказал он, обращая мое внимание на двух особ, шедших вблизи нас, в обычных серых брюках и туниках.

- Как же вы узнаете, что это женщины? - спросил я.

- Заметили ли вы металлические номера на воротнике каждого человека?

- Да, я подумал: какая масса у вас полицейских, и недоумевал, куда девались другие люди!

- Ну, так вот: все четные номера - женщины; все нечетные - мужчины.

- Как просто, - заметил я. - Мне кажется, при некотором навыке вы можете отличать один пол от другого почти моментально.

- О, конечно, - ответил он, - если это нужно.

Некоторое время мы шли в молчании. Затем я спросил:

- Зачем это у всех номера?

- Для различения, - ответил мой спутник.

- Разве у вас нет имен?

-Нет.

- Почему?

- О, в именах так много неравенства. Одни звались Монморанси и на этом основании свысока глядели на Смитов. Смиты не хотели смешиваться с Джонсами и т.д. в этом духе. Порешили упразднить имена и пронумеровать всех.