- А может, сделать так, чтобы они все забыли? Будто ничего и не было.

- Поздно. Об этом уже говорит вся школа. Говорят родители учеников. Родители рассказывают своим приятелям, а те своим...

- Я попробую от всего отказаться.

- Что ж, попробуй.

- Можно мне войти в более близкий контакт с кем-нибудь из них? Хотя бы с одним...

- Это несерьезно. И опасно.

- Но если у меня появится друг, они скорее примут меня за своего.

- Хорошо... Но будь осмотрителен.

* * *

Сурена вызвали на экстренно созванный педсовет.

- Меграбян! Ты был в классе во время происшествия? - начал допрос Эмиль Амаякович.

- Был.

- И что ты видел? Расскажи.

- Я видел... мне показалось, что Аршо выпал из окна.

- Показалось?!

- Я зажмурился от страха, а когда открыл глаза, он снова был на подоконнике. И сам спрыгнул на пол.

- А как он падал, ты не видел?

- Нет... Не видел.

- Но ребята утверждают, что именно ты...

- Я тут ни при чем! - резко ответил Сурен.

- Но...

- Неужели вы верите в сказки?! Разве то, о чем вы думаете, возможно? - Говоря это, Сурен пристально, не мигая, смотрел в глаза Эмиля Амаяковича до тех пор, пока тот не сказал:

- Ты прав, мой мальчик. Это действительно невозможно. Видно, у ребят и у вашей новой учительницы слишком богатое воображение.

Рассказы одноклассников на педсовете были сбивчивы и противоречивы. Аршо на расспросы не мог ответить ничего вразумительного. Он помнил только, что "вроде бы" вывалился из окна, а вот как снова очутился на подоконнике - не знал.

Ребята уверяли, что здесь замешан Сурен, но каким образом - объяснить не могли.

Происшествие было настолько невероятным, что о нем предпочли больше не говорить вовсе. Но на Сурена все же косились с нескрываемой опаской и любопытством.

В этот день Сурен, выйдя из школы, не спешил, как обычно, укрыться за углом. Он медлил, внимательно вглядываясь в лица проходивших мимо школьников.