— Я не Иван, а Ивонн, обиделась она.

— Прости, — поспешил извиниться я.

— До каких пор мне придется тебя прощать? — не на шутку разозлившись, воскликнула Ивонн. продолжая оставаться за экраном.

Что мне с ними делать! Она Ивонн, он Иван. Тот, по крайней мере, не сердится, когда я путаюсь в их именах. Стараясь вновь не ошибиться, я осторожно предложил:

— Ивонн, приходи праздновать к нам. Не куковать же тебе в одиночестве.

Но и здесь, видимо, я допустил ошибку, потому что, сердито пожелав мне приятной встречи Нового года, она отключила связь.

Как только отгремел праздничный салют, я снова позвонил ей, чтобы вместе с женой поздравить ее с Новым годом, однако на мой вызов никто не ответил. Мы решили, что она где-то празднует, а жена, хотя они с Ивонн и подруги, не упустила возможности прокомментировать:

— Ох, уж эти парижанки. Даже на Титане умудряются наставить мужу рога.

Разумеется, она просто придиралась. Среди метановых пустынь Титана без скафандра никуда не выйти, а в скафандре трудно флиртовать и строить глазки. Несколько имеющихся в наличии гостиниц круглый год переполнены туристическими группами. На время новогоднего наплыва для туристов пришлось временно установить в Долине Молчания специальные герметические бараки.

Уж не знаю, какому болвану пришло в голову это название — во всех долинах Титана, равно как и на его горах, молчание совершенно одинаковое. Наверное, пальма первенства принадлежала какому-нибудь агенту «Титантуриста», который, надо отдать ему должное, все же был умнее многих своих клиентов. На Земле люди жаждут тишины и за неделю отдыха в такой вот Долине Молчания с радостью выкладывают все свои сбережения. Однако когда во временные бараки набивается несколько тысяч туристов, наступает такое молчание, что хоть беги на другой край Солнечной системы