— Дружище!

— Ты только посмотри, до чего мы дожили! — воскликнула Ивонн, рывком сорвав с него одеяло.

Трудно сказать, что я испытал при виде открывшейся мне картины. Какое-то смешанное чувство, которое не знаю, как и передать. Одним словом, мне открылись пышные женские бедра и изящные ножки с округлыми коленками. Все это я разглядел в считанные секунды, потому что Иван в панике тут же закрылся одеялом.

Приняв все это за привезенную с Земли новогоднюю шутку, я расхохотался.

— Покажи-ка еще разок!

Иван, однако, только со всхлипом повторил: „дружище", а выражение лица Ивонн подсказало мне, что ничего смешного во всем этом нет.

— Да скажите же мне, наконец, что произошло? — смущенно воскликнул я.

Ивонн истерически выкрикнула:

— Пусть тебе этот дуралей несчастный расскажет!

— Ивонн… — Я повернулся к своему другу.

— Ага, — злорадно воскликнула француженка. — Так ему и надо! Он действительно теперь никакой не Иван, так что спокойно можешь называть его Ивонн.

— Извините, но с этими вашими именами, — смущенно пробормотал я. — Так что же все-таки случилось?

— Дорогая, — жалобно простонал мой друг, — ведь это все из-за тебя.

Ивонн тут же перебила его:

— Конечно, я так и знала, что окажусь во всем виноватой! Теперь ты будешь твердить, что это все из-за меня!

— Послушай, дай нам поговорить спокойно, — не выдержав, вспылил я. — Сходи к моей жене, она там одна скучает. Возьми мои сани, они стоят наготове.

— Как бы не так! — огрызнулась Ивонн, и я совсем растерялся. Сев на стоявший в отдалении стул и сложив руки на груди, я обиженно заявил:

— Ну вот что: жду ровно две минуты. Если за это время вы не объясните мне, что произошло, я ухожу. И знайте — ноги моей здесь больше не будет!